«Языки искусства»: петроглифы, семиотика, нейросети

Информационный центр по атомной энергии отметил 125-летие Новосибирска в Городском центре изобразительных искусств специальным выпуском научно-популярного ток-шоу «Разберём на атомы». 24 июня эксперты представили неискусствоведческие взгляды на восприятие и интерпретацию произведений визуального искусства.

Заместитель директора по науке Новосибирского краеведческого музея Юлия Шуклина рассказала, как археологи и историки изучают наскальные рисунки, с какими проблемами сталкиваются при датировке и сохранении уникальной живописи. Первые открытые петроглифы были обнаружены не так давно, в 1879 году, и случайно: маленькая дочь испанского краеведа разглядела на потолке пещеры Альтамира изображения бизонов. «Нет, наверное, ни одного объекта первобытного искусства, который бы не называли «Сикстинской капеллой древнего мира», — заметила кандидат исторических наук Шуклина. — Все они действительно поражают, они объемны, монументальны, многослойны, выполнены в сложной технике и достаточно увлекательны по сюжетной линии». Петроглифы как источник важны для ученых как возможность заглянуть в жизнь древних людей, хотя пытаться угадать, «что хотел сказать художник», так же бесполезно, как прочитать чьи-то мысли. Старейшие петроглифы, известные на сегодня, найдены в пещере Шове на юге Франции: им около 32 тысяч лет.

Главный научный сотрудник Института филологии СО РАН, профессор Юрий Шатин выступил с мини-лекцией про художественный язык как семиотическую систему. Разделив языки на естественные и искусственные, семиологи были вынуждены выделить языки искусства, «вторичные моделирующие системы», в особую группу. Первым объяснить историю мировой живописи как смену не стилей и направлений, а неких параметров художественного языка, попытался немецкий искусствовед Генрих Вёльфлин. Шатин описал вечную борьбу между натуралистическим искусством и стремлением к денатурализации на примерах из Босха, да Винчи, Рембрандта, Брейгеля, Моне, Сурикова, Шагала и других авторов. «Мы живем в эпоху, когда противоположность теории и арт-мастерства ушла в прошлое, — сообщил доктор филологических наук. — Каждый крупный художник так или иначе выступает исследователем, а исследователь, если он обладает художественными способностями, стремится сегодня к созданию произведений интеллектуального искусства».

Как создавать произведения искусства научился искусственный интеллект, рассказал data scientist ЦФТ Георгий Шушуев. Первые нейронные сети, распознающие геометрические фигуры, появились в середине XX века. Постепенно алгоритмы научились находить лица, определять главную часть рисунка, узнавать разные предметы. А потом нейросеть обучили генерировать изображения по заданным параметрам: «Если раньше машина определяла по картинке, например, какой на ней стул и с какой точки он снят, то теперь всё стало наоборот: нейросети называли вид стула, сообщали позицию камеры и просили нарисовать, как он мог бы выглядеть». Поставив программе задачу выделить в картинке некую форму (так мы приписываем те или иные образы облакам на небе) или применить к ней чужой стиль (так работает приложение Prizma), на выходе получаем оригинальные картины. В феврале 2018 года cозданный нейросетью портрет «Le Comte de Belamy» купил за 10 тысяч евро один авторитетный коллекционер, объявив его произведением искусства.